По контуру лица струится одиночество.
Забыты и потеряны в проказе мы оказий,
до смерти и с отродчества мы утопаем в грязи.
Мы дети мегаполиса, прогрессом мы контужены,
дорогой фонарей спешим мы в никуда.
и пустотой дорог, столицей ночь простужена.
На грани самобытности, молчание - вода,
И воздух, и движение, разрядом молний взятое,
потеряное частью асфальтовых дорог,
и рваной лотерейкой в удачу переснятое,
за маску театральную или чужой порог.
Ведь правду променяли мы на мороз и стены,
тепло, уюти радость - на связку фонарей.
Счастливый взгляд заботливый - на забытье и клеммы.
Гармонию - на жизнь среди зверей.
Потеряны, оборваны, подогнаны под правила,
Уставшие и загнаны, забиты в пятый угол.
и дождь пустой для слез шагами ночь оставила,
последнее "свое" перечернело в уголь.
По контуру лица змеится одиночество,
А мы все прячемся за радостью, слезой.
Бежим, сжигая камни, до гроба и с отродчества,
оглушены мы временем, ослеплены грозой.
Разбит или разломан наш маленький театр
и на его развалинах оторванный листок,
листок из жизни, где человек - не гладиатор,
а слезы льются в душу, а не в пустой песок.
Где жизнь - не коллизей -
жилище хлеба - зрелищ,
где ты еще расчитывал на радость и друзей,
но все же догорает далекая нетленность.
А жизнь - теперь лишь пропасть, убежище для змей.
А на твоем лице печать давно же ведь нестертая
и ты бежишь, и прячешь чувства в рукаве.
По контуру лица, в глазах, та нет, по контуру.
Все в жизни маска спрячет, а жизнь ведь в голове.
В слоях перелопаченых трех-четырех же клеток,
в твоем воображении, надеждах и мечтах.
По контуру себя вернешься в жизни "нету"
по контуру мечты преодолеешь страх.
И пусть все здесь неправильно,
не так, как в книгах пишется,
Пускай все перепутано на контуре лица,
а время все идет, и нам свободно дышится,
в одном лишь одиночестве, с началом без конца...