Земля же была безвидна и пуста, и тьма
над бездною, и Дух Божий носился над водою.
И сказал Бог: да будет свет.
И стал свет.
Бытие 1:2,3

- Ну что, юное дарование, пора тебе сдавать практический экзамен. В твоих руках бурлят русла цивилизаций, не утони, и успехов, ни пуха, так сказать, ни пера. – и экзаменатор весело посмотрел на молодого юнца. Он сидел, вжавшись в кресло, и казался абсолютно беспомощным и потерянным среди окружающей обстановки. «Ты не наш» - твердили белоснежные панели, «Ты не наш» - подтверждали стерильно чистые сверкающие кнопки, «Ты не наш» - утвердительно заверял безукоризненно верный по своему геометрическому построению корпус. И хоть юноша был одет и прилизан, словно рядовой перед первым в его жизни парадом, он выглядел неестественно-вызывающе на фоне своего мира, в отличие от своего учителя, который напротив имел невозмутимо-расхлестанный вид, как будто был один утром в выходной день у себя дома. И это было правильно, потому, что «своим» вас делает не костюм, а та невыразимая аура старожила. Молодой человек был «новичком». У того, как и у каждого перед испытаниями потели руки от волнения и начиналась нервная лихорадка. В руках у молодого колониста была безделушка, такой мягкий комочек органопластика, из которого можно лепить разные абстрактные фигуры или же что-то более конкретное. В народе такую игрушку почему-то называли «глиной», чёрт знает почему.
- Перед тобой планета. Отсутствие атмосферы. Отсутствие сформированной литосферы. Отсутствие сложных органических соединений. Разумеется, отсутствие жизни, как таковой. Задание: создать оптимальные условия жизни. Срок выполнения и сдачи работы – семь недель.
Глина в руках юноши начала приобретать всё более чудовищные формы, отображая всю ту сумятицу, что кипела в его голове. Экзаменатор, наоборот же, казался на удивление спокоен, стоял и молча разглядывал в проектировочный аппарат изображение планеты. Сущий ад. Юнцу, разумеется, не сделать из неё цветущий сад, но он научится основам колонизации, изменения климата и приспособления условий планеты к человеческим меркам. А если что пойдёт не так – зона в любой момент может быть закрыта на карантин.
- Колонизация начнётся с началом следующих суток. Так что желаю поужинать, набросать план действий и выспаться. Создание рая – не лёгкий труд. На этом погорело немало богов и немало религий. – и учитель расхохотался.
Ученик кивнул и пошёл заказывать стандартный ужин. Он был одним из лучших, способный и шустрый мальчишка, был полон желания творить, а это главное при колонизаторстве, ведь создание нового мира – труд творческий, хотя тяжёлый и кропотливый. «Он славный малый, - размышлял экзаменатор, глядя, как его подопечный шустро справляется с пультом управления, - когда-нибудь его ждёт великое будущее…»

Ужин проходил в молчании. Ученик слишком нервничал, чтобы много говорить, а его учитель был натурой скрытной и неразговорчивой. Но любопытство брало вверх, а сопереживание за любимого наследника дела толкало задавать вопросы:
- С чего начнёшь, любезнейший. – экзаменатор всегда выражался старомодно. Особенно, когда немного нервничал.
- Сначала следует сформировать литосферу и органический состав почв и растворов… после… после же можно создать атмосферу…
- Напоминаю, что просто кислород нельзя закачать. Надо использовать ресурсы планеты.
- Создам фотосинтезирующие бактерии…да, да, так и сделаю. – поколебавший решил юный пионер. Его наставник удовлетворённо хмыкнул. Остаток ужина прошёл в раздумьях.

Утро выдалось шумным и хлопотным как никогда. Пионеру не терпелось создать новый мир, и спешка создавала казусы. Сначала он ошибся при расчётах уровня углекислого газа и аммиака в атмосфере, что чуть не вызвало катастрофу, после он что-то напутал с обогревательной остановкой, в результате чего из-за охлаждения на планете пошёл ливень. На поверхности уже ездили роботизированные бульдозеры, творившие что-то наподобие поверхности. Ядро планеты было уже отрегулировано, что позволило вулканической деятельности быть не столь активной. Планета чем-то напоминала третий круг ада в годы, когда туда было сослано татаро-монгольское иго. Чудовищный хаос.
Провозившись с электрической установкой, колонизатор всё же смог её правильно собрать и в густой раствор, из которого состояли воды адского мира, пошёл электрический ток. Колонизатор увеличил напряжение, и воды забурлили, создавая всё новые и новые невероятные химические соединения. Подождав немного, он получил первые аминокислоты. Внимательно следя за химическим составом раствора, он наблюдал, как аминокислоты, цепляясь друг за друга, создавали пептидные цепочки. Они закручивались в спирали, спираль скручивалась в шарики и вскоре перед взором зрителя предстали белки. Разумеется, до такого понятие как «жизнь» было далеко, белковые соединения даже в качестве бекона в сэндвич не годились. Но вспомните, что всё живое состоит, прежде всего, из белков. Имеешь белки – стряпай, чего душа желает.
Довольный своей работой, ученик долил в этот невероятный органический коктейль воды, после чего получил что-то вроде первобытного океана, убийственного правда. Выловив белково-липидные соединения, он создавал первые существа на планете, одноклеточные, примитивные, но существа. Эволюция, идя и сметая всё на своём пути, сделала упор на разуме. Или же это мы, наивно посчитав себя идеальным созданием, поставили себя на вершину эволюционной пирамиды. На деле же этот мир принадлежит тем существам, которых и увидеть трудно. Они повсюду, всегда, в любом обличие и при любых условиях. Прям как Бог, вездесущи, но, увы, как идол, примитивны. И что самое главное – без них мир не может существовать. Они без мира – пожалуйста, мир без них – никак. Поэтому юный инженер налегал на создание вот этих крохотулечек. Благо, чтоб создать человека не обязательно сляпывать все сто триллионов клеток, достаточно одной, но такой, которая создаст все, некоторое подобие фабрики. Так и с бактериями – сделаешь одного, оглянуться не успеешь, так они уже всю чашу Петри заполнили. Уникальные создания. Так вот, они та и заполнили воды праокеана.
Извини, читатель, что я несусь на сверхзвуковой скорости, обгоняя эволюцию, но работа у нашего героя кипела в руках, он один носился от аппарата к аппарату, проверяя чуть ли не каждую молекулу, синтезированную им. Время было против него. Поэтому темпы, с которой планета обзаводилась обитателями, были стремительными. «Не торопись, а то успеешь» - приговаривал экзаменатор каждый раз. Экзаменуемый едва не успел убить планету на эмбриональных этапах её развития.
- Как продвигаются успехи? Неужели я слышу шелест листьев и запах спелых фруктов? – поприветствовал учитель ученика, как раз тогда, когда он возился с геологическими пробами.
- Атмосфера почти готова. Скоро вы сможете выйти и вздохнуть воздух. Сомневаюсь, правда, что будет пахнуть цветами, скорее серой и аммиаком, но дышать вы сможете. – с идиотским выражение оптимиста на лице сообщил юный пионер. Его наставник сей радости не разделял.
- И кто ж обеспечил тебе атмосферу, мальчик мой?
- Цианобактерии. Я их сам создал. – с божественной уравновешенностью заявил «мальчик».
Действительно, уровень кислорода возрастал. Но что же не нравилось старому волку? Что?
- А скажи, сынок, чем дышат твои цианобактерии. – воплотил свои подозрения в устной форме учитель.
- Углекислым газом. – гордо ответил «сынок».
В воздухе повисло молчание, в котором зрел сарказм учителя.
- А скажи-ка мне, сынок, когда у твоих цианобактерий закончится углекислый газ, чем они будут дышать? – ехидно поинтересовался наставник.
У юноши неожиданно стали больше и потерянные глаза. Он молча открыл и закрыл рот, и только трагически булькнувший раствор в колбе озвучил невесёлый ход его мыслей.
- Создай аеробные формы жизни. – сухо посоветовал учитель.
Его ученик молча повернулся в пробиркам и с удвоенным рвением принялся за работу, не изменяя, впрочем, отчаянно-потерянного взгляда в глазах. Уровень кислорода поднимался, грозя убить столь недолго просуществовавших существ. Временный владелец этого мира, проклиная каждую секунду своего зачатия, всё соединял сложные белковые структуры, создавая новых существ, которые бы дышали кислородом. К вечеру, когда половина жителей планеты была мертва и гибель планеты, казалось, была неотвратима, в воды океана пришло спасение – новые жители планеты. Кислород продолжал выделяться, создавая атмосферу, невидимую мантию, что защитит будущих поселенцев от убийственного ультрафиолета.
Климат всё же оставлял желать лучшего. Погода – это вещь непредсказуемая, как женщины. Сегодня вроде тепло и приятно, ты весь нежишься, и лучше не бывает, а продолжение обещает быть ещё лучшим, как вдруг…гроза! Ливень! Рвёт и метает! И зарядит дождь на три часа, что не выйти. А потом так же негаданно перестанет, словно и не было, и снова солнце, снова все довольны и счастливы. Следует не обращать внимание на неудобства, быть готовым, что все планы на пикник могут полететь в тартары, и наслаждаться каждым мгновением, которого в последующие жалкое существование может не быть. Но мальчишка был настоящим мужчиной, желающим всё держать в своей стальной хватке. И поэтому решил урегулировать климат, что вновь чуть не убило планету.
В голове его зародилась мысль, что все неполадки связаны с электромагнитным излучением, исходящим от планеты, и если поставить контролер, то можно управлять дождями. Скажу вам по секрету, замысел был неплохой, но, увы, наш герой не любил уроки программирования и часто проводил их в развлекательных центрах, где рассказывали всё что угодно, но не то, как программировать климатконтрольную установку, связанную с электромагнитными процессами планеты. С тем же удовольствием, с которым мы отдираем клей-момент от рук, горе-ученик налаживал сложнейшие оборудование, не понимания всех тонких грубостей ошибок. Учитель же, не подозревая о той тонне кирпичей, что нависла над его головой, решал головоломку Шлейдне, забыв про сумасшедшую удачу ученика. И сумасшедшая удача решила себя показать. В тот день юноша уверился, что родился в рубашке.
Оторвался учитель от занятия, как только почувствовал слабую вибрацию под ногами. Обычно данное явление не обещает ничего приятного и непринуждённого, так что учителю пришлось подняться и выяснить причину вибрации. Это было не трудно. Климатконтрольная установка подействовала на магнитное поле Земли и сейчас полюса решили поменяться местами. Вся планета вздрогнула.
- Чтоб тебе вылезло, недоумок, что ты творишь?! – последующая речь профессора приобрела ещё более эмоциональную окраску и колорит.
Его ученик рассказал всю историю познания мира эмпирическим путём с помощью горького опыта. Всё это было крайне печально, потому, что в этот день планета могла остановиться, перевернуться, разорваться, вылететь с орбиты…В общем, на планете мог настать преждевременный Судный день. Всё это учитель объяснял ученику, попутно спасая мир и снабжая неразумное дитя пикантными подробностями о личной жизни его родственников, деталями его анатомического строения и комментариями про его умственные способности. Ученик стоял, сжав кулаки, и пытался не заплакать.
Через час словарный запас учителя иссяк, волосы на тыльной стороне левой руки ученика кончились, и планета осталась жива.
- Правда вот слабые места на полюсах, вспышки в атмосфере могут быть, да ещё и это, гравитация, уровень океана будет то подниматься, то опускаться, а так… - и старик украсил свою речь некоторыми цветастыми эпитетами.
Ученик же смотрел на съёмки планеты с космоса. Лестную оду в честь себя он пропустил мимо ушей, его что-то занимало на снимках.
- Учитель, - позвал юноша старика, после того, как было окончательно сформулирована характеристика его самого, - учитель, а вам не кажется, что планета как-то наклонена.
- Да, есть такое. 7,25 градуса. – снизошёл до ответа учитель.
- И так всегда теперь будет?
- Посмотрим.
Юноша, наклонив голову, смотрел на снимки.
- Знаете, а так она мне даже больше нравится. Климат более разнообразный будет.

Через две недели учитель зашёл в лабораторию своего ученика, поинтересоваться течением дел. Темпы работы были стремительными, но, увы, на планете всё ещё не колосились злачные поля, и тучные стада не ходили на водопой. Это настораживало. Творец рая на адской планете же в это время сидел и создавал какие-то чертежи. На экране рядом было видно, как кольцевая ДНК какой-то бактерии приобретает свою четвёртую организацию. Схемы же устилали и пол и потолок лаборатории. Преисполненный брезгливого любопытства экзаменатор глянул на изображения всяких мерзких тварей, которые должны были, по мнению его ученика, населять и без того адскую планету.
- Это панцирное? – презрительно ткнул мизинцем в ближайшее изображение.
Юный пионер вздрогнул и круто повернулся на стуле.
- Эт, это? Мда, да, пожалуй, панцирное…
- Какая похабщина! – с чувством воскликнул учитель. – Какая пошлятина! И тебе не пришло в голову ничего более прекрасного и благородного? – с искренним интересом полюбопытствовал он.
- Нет, не, она итак ..э-э-э… прекрасно. Движется, размножается, в общем, живёт, большего и не желает…
- И как ты это недоумение оживлять собрался?
- Сначала из биоплазмы склепаю. – ученик показал на чан с органическими соединениями. – Потом – в дубликатор. Клонирую с небольшим изменением генотипа и всё.
Наставник покачал головой. Что ж, это не его мир, это мир этого юного дарование, пусть творит всё, что душе угодно, хоть розовых слоников, главное, чтоб смотрелось гармонично. «Все мальчики, - рассуждал после наставник, жуя сэндвич, - хотят создавать монстров. Все девочки – маленьких плюшевых зверюшек. Главное – это не перешагнуть черту. А то приходится после лазерным дезинтегратором выжигать планету, а это не эстетично.»

Как бы то ни было, панцирные твари, бесформенные мягкотелые существа и усатые тараканы уже ползали по дну океана. Они могли жить и размножатся, питались друг другом и были, похоже, счастливы. Суходолы пустовали. Хозяин этой планеты, уставший и злой, но повзрослевший и серьезный, сутками сидел на гидропонике, выращивая сады. На картах в лаборатории было спланировано, где будут прохладные хвойные леса, а где протянутся пустыни, где будут непроходимые джунгли, а где степь и прерии. Планета была разнообразной, дикой, но прекрасной. Только безумные человеческий гений мог породить такое. Сейчас на планете поражала испепеляющая пустота, но в теплицах зрели цветы невиданной красоты, и деревья, что принесут сладчайшие плоды. Чертежи по созданию новых тварей становились всё сложнее и сложнее, всё безумнее и безумнее, создатель наделял свои творения крыльями, перьями и чешуёй, рогами, хвостами и копытами, разукрашивал в самые яркие цвета. Но дивный гений заключался в том, что вся эта биомасса была на удивление функциональной и могла жить, размножиться и бегать.
Учитель всё меньше смеялся над своим учеником. Он изредка захаживал в лабораторию, прохаживался мимо пробирок, схем, колб, установок и чертежей, иногда останавливался и цокал языкам, глядя на зарисовку невиданного зверя, почёсывал нос, откашливался и снова слонялся по лаборатории, трогая то одно, то другое.
Его ученик, похоже, вошёл во вкус и создавал одно творение за другим. Сейчас он увлёкся рептилиями и творил их в самих невиданных формах и гигантских размеров. Штампуя каждый день чудовища, он беззаботно улыбался, срок сдачи работы шёл к концу, планета была свежа, зелена и полна жизни. По папоротниковым лесам бегали хищные ящеры, для него это была утопия. Но, разве может наша история пройти без острых критических моментов?

Это случилось в один летний вечер. Учитель и ученик сидели на пьяном воздухе планеты и слушали передачи с других планет, медленно потягивая коктейль. Жёлтая звезда, вокруг которой вращался этот мир, палила с синего небосвода. Колонизаторы спрятались по тень от пальмы, которую учитель непонятно по каким причинам назвал «причёска после бодуна». В траве мигали сигнальные огоньки, создавая невидимую преграду – защиту от тупых хищных тварей, решившихся поднять руку на создателя. Мирно текла беседа, жужжало радио. Неожиданно выпуск передач резко оборвался:
- Патрульная служба квадрату Эй-89, патрульная служба квадрату Эй-89…
Учитель сразу выпрямился, собрался и, нахмурив высокий лоб, взял приёмник:
- Квадрат Эй-89 слушает, приём.
Шум на секунду заполнил эфир, а дальше в приёмнике послышался взволнованный бас:
- Ребята, в вашей зоне проводятся военные испытания. Рвутся снаряды, вам бы ноги унести…
Ученик испугано посмотрел на учителя. Старик натянул струны-мышцы на лице:
- На служебном задании, практикум по колонизации планет. Сектор не покинем.
- Поздно, ребятки, в вашу сторону летит снаряд, в третью от звезды планету, приём…
Голос в приёмнике был действительно напуган, паника дрожащей нотой лилась в разогретый воздух джунглей. Учитель был взволнован не меньше, хотя казался спокойнее исправного банкомата.
- Они не имели права, сектор занят.
Что-то фыркнуло, затем дрожащий бас нетерпеливо затараторил:
- Значит, они нарушили правила, с ними разберутся высшие инстанции, но вы в опасности, сваливайте оттуда, приём…
- Я не уйду. – прошептал ученик.
Учитель холодно посмотрел на ученика, холодно, но с какой-то болезненной жалостью. Затем тяжело вздохнул, так словно воздух не шёл в лёгкие. Взгляд упал в никуда. Стальным голосом сказал:
- За пять часов покинем сектор, приём…
- Ребятки, у вас минут сорок максимум осталось до столкновения, приём.
Оба побледнели. Старик швырнул рацию и бросился на корабль. Юноша же стоял, словно статуя и смотрел в джунгли. Затем он медленно поднял глаза к небу и что-то зашептал. Учитель пинками загнал своего ученика на корабль, задраил люки и приготовился стартовать. Неудачный колонизатор пытался помочь, но он был до того сбит с толку, что проку от него было мало, так что наставник попросту швырнул его в кресло и привязал ремнями. Корабль стартовал резко, в эфире шумело, и чей-то голос пел о «рае на земле». Юноша сидел, до крови прикусив губу, и смотрел на проекторы, как по земле, такой мирной и зелёной бегают творения его гения. Через десять минут их не будет. А корабль рвался в космос, убегая от погибели.
- Корабль, изображение планеты. – приказал наставник.
На экране загорелся зелёный шар, укрытый облаками. Он плыл, беспечный и новый, с иголочки, в чёрном, жестоком космосе. Как ёлочная игрушка, такой нарядный, такой хрупкий. Из черноты и ничего вырвался снаряд. Продираясь через пространство, он летел к зелёному чуду в небе, неся лишь боль и разрушение. Мозг ученика схватил миг, когда снаряд лишь касался планеты¸ он закричал, хотя знал, что участь решена и её не миновать. «Почему? – вопил он, - Почему человек разрушает сам себя?». Он хотел зажмуриться, но не мог оторвать взгляда от войны на невинной и чистой планете. Она стала смертью, всё, что было создано с любовью, смято и уничтожено в один миг.
В эфире зашумело, песня смолкла и чей-то усталый голос замямлил:
- Отставить огонь, отставить огонь. Ошибка, произошла ошибка. Всем патрулям, отставить огонь…
Но что можно исправить? Как можно воскресить безвозвратно ушедшее?...

Учитель застал своего ученика в одного в каюте. Он лежал на койке и с небывалым интересом разглядывал белоснежный потолок.
- Мальчик мой, не сдавайся.
Молчание.
- Никогда с первого раза не получается. Будет что-то, что будет рушить то, что ты создаёшь. Это людская жестокость и глупость. Они вечно будут вставлять тебе палки в колёса. Но ты не сдавайся. У тебя есть твоя любовь и твой дар творить. Ты будешь создавать вновь и вновь, не оглядывайся назад, продолжай создавать. И когда-то люди посмотрят на тебя и ужаснутся от своей же ненависти и глупости, и станут лучше. Когда-то ты превратишь мир в цветущий сад.
Учитель вложил зерно в руку ученика. Тот сжал зерно и слабо улыбнулся.
- Я верю в тебя, Иегова. – сказал учитель.
- Спасибо, мистер Люцифер.
Молча сидели.
- Мистер Люцифер, неужели нельзя без этого глупого разрушения? Мы придумываем всё новое и новое, чтобы разрушить самого себя. Где же тут смысл?
По лицу старика проскользнула улыбка:
- Молодость так наивна и простодушна. В своё время я тоже удивлялся этому. Но с возрастом понял, что разрушение – это часть нашей природы. И хорошо. Не разрушив старого, невозможно создать новое. Только разрушать куда легче, чем создавать. Вот многие и увлекаются этой властью разрушать.
Ученик согласно кивнул.
- Но кто-то должен создавать, - продолжил учитель, - ты создан, чтобы создавать миры. Нельзя опускать руки. Надо просто идти и делать то, что тебе предназначено. Я не вижу большего смысла.
- Значит я…
- Да, мальчик мой. Встань и иди. Твори новый мир.
Они встали и ушли творить новый мир…

Никогда он не был таким собранным, никогда не работал так расторопно. Ему дали неделю форы в связи с ошибкой военных, и он был готов сдохнуть, но вложиться в эту неделю.
Для начала он понял, что многие ящеры погибли от перепада температур. Их тела были неспособны к терморегуляции, и Иегова принялся создавать новых животных. Он разделил артериальную и венозную кровь, что сделало новых животных теплокровными, чтобы они не мёрзли, создал им жировые отложения под кожей и меховое покрытие. Улучшил он умственную деятельность, в новом сложном мире необходимо было выживать за счёт ума.
Сутки ушли на то, чтобы очистить атмосферу от пыли и ненужных веществ, отрегулировать климат и создать пригодные условия для жизни. Далее животные были выпущены на сушу. Недоверчиво они обнюхивались, стараясь привыкнуть к новому дому. Но они жили и дышали, а значит, планета будет зеленеть и цвести опять. Раны имеют свойства заживать. Только вот после них обычно остаются шрамы.

- Сутки ещё здесь пробудем и полетим? – спросил Люцифер у Иеговы. Юноша сидел на берегу ручья под ветвистым деревом и мял в руках «глину». В абстрактных формах возникала фигура, смутно знакомая учителю, но он никак не мог разобрать, когда и где он встречал подобное.
- Да, наверное, суток мне хватит…- сказал ученик.
- Для чего? – поинтересовался учитель.
В руках возникла фигурка. Иегова прищурился, посмотрел на неё, а потом, усмехнувшись, сжал «глину» в ладони и ответил:
- Чтобы попрощаться с миром, что я создал.
Улыбка ученика не понравилась учителю. Хорошо когда глаза блестят, это говорит о силе, но не таким блеском. Как бы то ни было, учитель не отличался расторопностью и все свои решения принимал, обдумав и взвесив все «за» и «против». Возможно, именно эта медлительность позволило произойти тому, что произошло.

- Ну вот что ты создал, скажи мне?
Иегова смотрел в землю.
- Зачем? Зачем ты это сделал?
- Чтобы люди посмотрели на них и поняли, какие они жестокие и циничные, что можно жить вот так вот, в гармонии с природой.
- Это – тупые куклы, а не люди. Внешне они конечно похожи, но это же животные!
«Эти» конечно не создавали впечатления цивилизованных людей. В чём Иегова создал, в том и стояли, абсолютно нагие, смеясь и лепеча что-то, как дети. Иегова с сожалением на них посмотрел. Они выглядели счастливыми, беспечными, такими настоящими и открытыми… но абсолютно пустыми. Они могли обучаться, соображали они хорошо, за полдня учения они могли уже хорошо говорить, но… чего-то в них не было. Чего-то важного.
- И ты это называешь «венцом творения»? Ха!
Люцифер был зол. Люцифер был в не себе. Он ходил, рвал и метал, брызгал ядом.
- Они отвратительны. Ты им дал мозгов достаточно, чтобы соображать, но не достаточно, чтобы нормально делать выводы и логические рассуждения. А значит, они будут мучиться над самыми легчайшими вопросами. Чудовищно. Вполне в твоём стиле. А это что? Это?
Старик ходил по кругу и тыкал пальцами в «людей».
- Череп слишком тонкий, сердце не вечное, холестерин будет закупориваться в сосудах, потому что нет ферментов, чтобы его полностью расщепить, иммунитет слабый. А позвоночник? Да у него же диски вылетать будут!
- Что тогда делать? – мрачно спросил Иегова.
- Что делать? Я не знаю. Убить ты их не можешь, я так подозреваю, забрать их с собой уже я не в состоянии. Оставь их и всё. Выдумал ещё. Детей делают только одним правильным путём, подрастёшь, расскажу как. А сейчас собирай аппаратуру, зачёт ты сдал на «отлично», поздравляю, поехали домой…
Ученик медленно поплёлся за своим учителем, подбирая аппаратуру по пути. То, что он сдал зачёт, его никак не радовало. Он сделал нечто большее. Он создал человека, которому предстояло жить в этом раю. Сейчас он раскаивался в своём поступке. Это были не люди, а если бы он действительно создал людей, то те всё равно не были бы счастливы. Человек по своей природе счастлив быть не может.
На поляне стояла обучающая система или «Древо познания» как его называли. Переплетение проводов, шнуров создавало впечатление, что это не машина, а дивное дерево, созданное безумным гением. Собственно, так оно и было, вся планета была создана человеком, чтобы потом снова уничтожится им. Древо познания хранило в себе всё это. От того момента, как мир взорвался, создаваясь, до того, как люди ринулись в космос, колонизируя всё подряд, от атомов до галактик, каждую частицу, слово, действие, явление – всё было в ячейках Древа. Нервные импульсы то и дело перебегали по сосудам-проводам, корни впитывали всё новое и тянули знания к плодам, что висели на ветках. Такие яркие и заманчивые. Дотронься – и ты упадёшь в мир снов, ты поглотишь новое и неизведанное. А Древо бормотало, перебирая знания, и казалось, что это ветер играет в его листьях из фольги. «Корни древа познания горьки, но плоды его сладки…»…

…Такой напряжённой тишины давно не было. Казалось, что Земля остановилась под ногами, замерло солнце в небе и всё в этом мире забыло как дышать. Только сердце Иеговы: «тук…тук…тук…». Сухой голос Люцифера:
- Ты же понимаешь, нельзя всё вот так вот оставлять.
- А что мы будем делать?
- Они открыли запрещённые файлы, сейчас в их головах запущенная необратимая программа. Она их погубит, ты это понимаешь?
- Я не могу понять, зачем они это сделали, я же приказывал им не подходить к «Древу познания»…
- Спроси у них сам.
- Адам, зачем ты это сделал?
- Ева мне сказала, что змея передала, - тут Адам показал рукой на кабель электропередач, что явно был неисправен, поскольку издавал шипящие звуки, - что пользоваться деревом можно. Нам худо не будет.
- И что?
- Ну мы и взяли плод.
- Ясно, вы активизировали программу приобретения моральных стереотипов, что дальше?
- Мы подумали, что неправильно, что видим друг друга голыми, так не положено, мы решили исправить это.
Иегова вздохнул. Одежду можно одеть, а можно снять. С мозгами, к сожалению, так не поступишь.
- Скажи спасибо, что они не выпили сыворотку молодости. А то бы… - и Люцифер махнул рукой.
- Так что же?
- Ты решай. Ты Творец.
Иегова посмотрел на Адама и Еву. Их надо было уничтожить, но… Это жестоко, уничтожать то, что создано с любовью. Все вокруг так делают, вечно, постоянно, уничтожают то, что ненавидят, то что любят они, то, что любят другие, всё подряд уничтожают. Это смысл их жизни, они любят кровожадного бога, они ранили зелёную планету. Его планету. Неожиданно Иегова понял, что больше не сможет уничтожать.
- Пусть живут. Вряд ли они выживут без нашей помощи. Очень сомневаюсь.
Тишина задрожала.
- Как хочешь. Тебе решать. Ты здесь бог. – эти слова Люцифер произнёс без сарказма. Даже он знал, когда можно шутить, а когда нет.
Иегова развернулся и пошёл к ракете. Он не обернулся.

***

Адам и Ева спустя некоторое время нашли бортовой журнал Иеговы. Там были его краткие записи, они вознамерились продолжить их. На обложке журнала было написано название корабля: «Библия». Люди смогли выжить, мало того, они стали настоящими хозяевами планеты. Бортовой журнал они хранили, чтобы помнить, кто им дал жизнь и помнить ошибки, чтобы их не повторять. К сожалению, дети их мало отличались от цивилизации, которая их породила.
А учитель и ученик, Люцифер и Иегова бороздили бездны космоса, чтобы творить новые миры. За ними шло Человечество, разрушая то, что они создали. Но когда-нибудь люди поймут Иегову и перестанут разрушать, и тогда весь мир превратится в цветущий сад…

И сказал Господь Бог: вот Адам стал как один из Нас,
зная добро и зло…

Киев. Февраль 2010